То есть: когда братья Юсуфа вошли к Юсуфу, он «приютил у себя брата своего» [Коран: «приютил у себя брата своего»], то есть родного брата, Биньямина, которого он велел им привести. Он приблизил его к себе, выделил из числа братьев и открыл ему истинное положение дел, и «сказал: “Я — твой брат, так не печалься” [Коран: «не печалься»] о том, что они делали», ибо конечный исход будет для нас благим. Затем он сообщил ему, что намерен сделать, и придумал уловку, чтобы тот остался у него до окончания дела. «Когда же он снарядил их снаряжением их», то есть отмерил каждому из братьев, в том числе и этому его брату, «положил чашу» — это сосуд, из которого пьют и которым отмеряют, — «в поклажу брата своего, а затем» [Коран: «а затем»] они сложили свою кладь, и когда они отправились в путь, «возгласил глашатай: “О караван! Вы, конечно, воры!”» [Коран: «вы, конечно, воры»]. Возможно, этот глашатай не знал истинного положения дел. «Они сказали» — то есть братья Юсуфа — «и обратились к ним», чтобы отвести обвинение, ибо вору нужна лишь одна забота: удалиться и уйти от того, у кого он украл, чтобы кража осталась за ним. Эти же шли к ним навстречу и заботились лишь о том, чтобы снять с себя обвинение, которым их упрекнули. Поэтому в этом положении они сказали: «Что вы потеряли?» [Коран: «Что вы потеряли?»], и не сказали: «Что мы украли», ибо были уверены в своей непричастности к краже. «Они сказали: “Мы потеряли чашу царя, а тому, кто ее доставит, — вьючный верблюд”» [Коран: «вьючный верблюд»], то есть вознаграждение за ее нахождение, «а я за это ручаюсь» [Коран: «ручаюсь»], то есть я поручитель. Это говорит глашатай, производящий розыск. Они сказали: «Клянемся Аллахом, вы знаете, что мы пришли не для того, чтобы сеять смуту на земле» [Коран: «сеять смуту на земле»], то есть совершать всевозможные грехи, «и мы не быливорами» [Коран: «не были воровали»]. Ведь воровство — одно из величайших видов смуты на земле. Они поклялись лишь в том, что знают: они не сеют смуту и не воруют, ибо им было известно, что они проверили свои поступки и обнаружили в себе то, что указывает на их целомудрие и благочестие, и что такое дело не могло бы совершиться с ними в то время, когда те, кто их обвиняет, знают об этом. Это сильнее опровергает обвинение, чем если бы они сказали: «Клянемся Аллахом, мы не сеяли смуту на земле и не воровали». «Они сказали: “Каково же воздаяние за это”» — то есть за это деяние, — «если вы лжете?» [Коран: «если вы лжете»], то есть если эта чаша окажется у кого-то из вас? «Они сказали: “Воздаяние за это — тот, в чьей поклаже она найдена, сам и будет его воздаянием”» [Коран: «сам и будет его воздаянием»], то есть найденный в его поклаже становится собственностью хозяина украденного имущества. В их законе было так, что если вор уличен в краже, то он становится рабом владельца украденного имущества. Поэтому они и сказали: «Так мы воздаем беззаконникам» [Коран: «Так мы воздаем беззаконникам»]. «И начал» проверяющий «с их поклажи, прежде чем поклажу брата своего», чтобы рассеять подозрение, будто это было сделано намеренно. Когда же он не нашел в их поклаже ничего, «он извлек ее из поклажи брата своего» [Коран: «извлек ее из поклажи брата своего»], и не сказал: «Он нашел ее» или «Брат его украл», соблюдая действительное положение дел. Тогда исполнилось для Юсуфа то, чего он желал: оставить брата при себе так, чтобы его братья этого не почувствовали. Сказал Всевышний: «Так Мы устроили для Юсуфа» [Коран: «Так Мы устроили для Юсуфа»], то есть Мы облегчили ему эту уловку, с помощью которой он достиг дела, не порицаемого [Коран: «не порицаемого»], «ибо он не мог взять брата своего по закону царя» [Коран: «по закону царя»], ведь по их вере не полагалось, чтобы вор становился собственностью, а у них за это было иное воздаяние. Поэтому, если бы решение было передано по закону царя, Юсуф не смог бы оставить брата при себе, но он сделал так, что решение вынесли сами братья, чтобы исполнилось его желание. Сказал Всевышний: «Мы возвышаем степени, кого пожелаем» [Коран: «Мы возвышаем степени, кого пожелаем»] полезным знанием и познанием путей, ведущих к цели, как Мы возвысили степени Юсуфа. «А над каждым обладающим знанием — знающий» [Коран: «а над каждым обладающим знанием — знающий»]. Поэтому всякий ученый имеет над собой того, кто знает больше него, пока знание не достигнет Знающего о сокрытом и явном. Когда братья Юсуфа увидели то, что увидели, «они сказали: “Если украл этот брат, то ведь и брат его прежде украл”» [Коран: «то ведь и брат его прежде украл»], имея в виду Юсуфа, мир ему, а их цель — снять вину с самих себя и показать, что и этот брат, и его брат могут совершить то, что совершают воры. Они ведь не родные нам. В этом есть немалое порицание для обоих. Поэтому Юсуф скрыл это в душе: «и не открыл им» [Коран: «и не открыл им»], то есть не ответил им тем, что было бы им неприятно, но сдержал гнев и утаил это в себе. И «сказал» в душе: «Вы хуже по положению» [Коран: «вы хуже по положению»], ибо вы порочите нас тем, что сами делаете худшее, «а Аллах лучше знает то, что вы описываете» [Коран: «а Аллах лучше знает то, что вы описываете»] о нас, — то, что мы воры. Аллах знает, что мы невиновны в этом. Затем они избрали с ним путь лести, быть может, он позволит им взять их брата. Они сказали: «О правитель! У него есть отец, старец преклонных лет» [Коран: «у него есть отец, старец преклонных лет»], то есть он не выдержит разлуки с ним, и разлука будет тяжела для него. «Возьми вместо него одного из нас. Мы видим, что ты из творящих добро» [Коран: «Мы видим, что ты из творящих добро»]. Так прояви добро к нам и к нашему отцу. Тогда сказал Юсуф: «Упаси Аллах от того, чтобы взять кого-либо, кроме того, у кого мы нашли нашу вещь» [Коран: «упаси Аллах»], то есть было бы несправедливостью с нашей стороны, если бы мы взяли невинного за вину того, у кого нашли нашу вещь. Он не сказал: «Того, кто украл», — и все это из осторожности перед ложью, [Коран: «ибо мы тогда, конечно, беззаконники»], то есть если мы возьмем не того, кто найден в его поклаже, «мы тогда, конечно, беззаконники», поскольку назначили наказание не на своем месте.