Аллах, да будет Он превознесён, сообщает о величии этого Священного дома и о том, что он — первый дом, установленный Аллахом для людей, где они поклоняются своему Господу, и тогда их грехи прощаются, а проступки покрываются. Благодаря ему они совершают такие повиновения и благие деяния, которыми снискивают довольство своего Господа, обретают Его награду и спасаются от Его наказания. Поэтому Он сказал: {благословенный}, то есть в нём великое благословение в религиозных и мирских благах, как сказал Аллах Всевышний: [Коран: «Чтобы они засвидетельствовали блага, которые есть у них, и поминали имя Аллаха в известные дни над тем, что Он даровал им из скота»] [аль-Хадж: 28]. {И руководство для миров}. Руководство бывает двоякое: руководство в знании и руководство в деянии. Руководство в деянии очевидно: это виды установленного Аллахом особого поклонения, связанного с этим домом. Что же касается руководства знанием, то оно достигается тем, что через него люди приходят к познанию истины благодаря ясным знамениям, о которых Аллах сказал: {В нём — ясные знамения}, то есть очевидные доказательства и неопровержимые свидетельства в различных областях божественных знаний и высоких предметов, таких как доказательства Его единобожия, милосердия, мудрости, величия, славы, совершенства знания и широты щедрости, а также того, чем Он одарил Своих возлюбленных и пророков. Среди этих знамений — {место стояния Ибрахима}. Под ним может подразумеваться известное место стояния — камень, на котором стоял Халиль (друг Аллаха) во время строительства Каабы, когда стены поднялись; он был прилеплен к стене Каабы, а при халифе Умаре да будет доволен им Аллах его переместили на нынешнее место. Знамением в нём называют след стоп Ибрахима, отпечатавшийся на камне, который сохранялся до первых поколений этой уммы; это одно из чудес, выходящих за рамки обычного. Также говорят, что знамением в нём является то, что Аллах вложил в сердца любовь к нему, почитание, возвышение и уважение. Может также подразумеваться, что «место стояния Ибрахима» — это единичное слово с притяжательным значением, обозначающее его места стояния во всех местах обрядов; тогда все части хаджа и его элементы являются ясными знамениями: таковы таваф, са'й и их места, стояние на Арафате и в Муздалифе, бросание камней, а также все прочие обряды. Знамением в этом является то, что Аллах вложил в сердца почитание и уважение к ним, готовность отдавать драгоценные души и имущество ради достижения их и переносить любые трудности ради них, а также заключённые в них тонкие тайны и возвышенные смыслы, и мудрость и пользу в их совершении, которую творения не в силах перечислить полностью. Среди ясных знамений в нём и то, что вошедший в него защищён по закону и по предопределению. По закону Аллах повелел Своему посланнику Ибрахиму, а затем Своему посланнику Мухаммаду почитать его и обеспечивать безопасность входящего в него, и чтобы его не трогали; запрет распространяется даже на его дичь, деревья и растения. Некоторые учёные использовали это аят как довод, что тот, кто совершил преступление вне Харама, а затем укрылся в нём, находится под защитой и на нём не исполняется хадд, пока он не выйдет оттуда. Что же касается защиты по предопределению, то Аллах по Своему решению и предопределению вложил в души, даже в души многобожников, неверующих в своего Господа, почитание к нему; так что даже один из них, при сильной своей ревности, гордости и неспособности терпеть унижение, встретив в Харам убийцу своего отца, не трогает его. Тот, кто сделал его Харамом, обязательно скоро накажет всякого, кто желает ему зла, как было поступлено с людьми слона и с другими. Я нашёл у Ибн аль-Каййима здесь хорошее высказывание, которое счёл нужным привести ввиду большой в нём потребности. Он сказал: «Полезное замечание. {И Аллаху — долг людей — хаджж к Дому для того, кто способен на путь к нему} [Коран: Али Имран: 97]. Слово «хаджж Дома» — подлежащее, а сказуемое находится в одном из предшествующих ему предложных дополнений. Смысл требует, чтобы оно было в словах «на людях», поскольку это обязанность, а обязанность требует «на». Возможно, оно находится и в словах «Аллаху», так как в них заключены долг и право. Этот вариант подкрепляется тем, что сказуемое является центром и местом пользы, а его предшествование в таком построении подразумевает отложенность; поэтому лучше, чтобы было «Аллаху — на людях»». Первый вариант подтверждается тем, что выражение «хаджж Дома на людях» употребляется в значении обязанности чаще, чем «хаджж Дома Аллаху», то есть «право Аллаха, обязательное к исполнению». Поразмысли над этим. По этой причине в предложном дополнении, стоящем первым и не являющимся сказуемым, есть две пользы. Первая: оно обозначает того, кто налагает обязанность хаджа, поэтому оно важнее упоминания самой обязанности. Таким образом, аят содержит три положения, расположенные по порядку событий: первое — то, что налагает этот долг, поэтому начинается с его упоминания; второе — исполнитель обязанности, то есть обязанные — люди; третье — отношение и право, связанные с ним: обязанность налагается и исполняется, и это хадж. Вторая польза: поскольку предложное дополнение представляет собой имя Аллаха, Всевышнего, необходимо уделить внимание его предварительному упоминанию, возвеличивая святость этой обязанности, которую Он возложил, и предостерегая от её упущения, ибо то, что возложил Аллах, не равно тому, что возлагает другой. Что касается слова «мин» (из), то оно является заменой (бадаль). Некоторые люди склонялись к мнению, что оно является подлежащим при отглагольном существительном, как будто сказано: «чтобы хаджж Дома совершил тот, кто способен на путь к нему». Это мнение ослабляется по нескольким причинам. Одна из них: хадж — обязанность для каждого индивидуально. Если бы смысл аята был таким, он подразумевал бы коллективную обязанность, ибо когда способные совершат хадж, с остальных снимается ответственность, так как смысл сводится к: «Аллаху — хадж Дома для способных из людей». Если способные исполнят обязанность, она перестанет быть обязательной для неспособных. Но это не так: хадж — индивидуальная обязанность для каждого, совершают ли его способные или остаются дома. Аллах, однако, освободил неспособного от исполнения ввиду его немощи, поэтому Он не привлекает его к ответу и не требует исполнения. Если он совершит хадж, обязанность спадает лишь с него самого, а хадж способных не снимает обязанность с немощных. Для большей ясности: если ты скажешь: «Обязательно для жителей этой местности, чтобы из них отправлялась на джихад группа способных к нему», то когда эта группа совершит джихад, обязанность в отношении остальных прекращается. Если же ты скажешь: «Обязательно для всех людей, чтобы из них на джихад шёл способный», то обязанность относится ко всем, а немощный освобождается по причине своей немощи. Построение аята именно таким образом, а не «Аллаху хадж Дома для способных», даёт эту тонкую мысль. Поразмысли над этим». Второй довод: если отглагольное существительное (масдар) присоединяется к деятелю, это предпочтительнее, чем присоединение к объекту действия. От этого основного правила нельзя отступать без передачи, подтверждающей отступление. Поэтому, если бы речь шла о деятеле, то отглагольное существительное присоединялось бы к нему, и говорилось бы: «И Аллаху по отношению к людям — хадж тех, кто способен [Коран: «и Аллаху перед людьми обязанность совершить хадж к Дому — для тех, кто в состоянии добраться до него»]». Сюда же относится случай, когда между отглагольным существительным и его присоединённым деятелем стоит дополнение или обстоятельство. Тогда его толкуют как редкое, менее предпочтительное чтение, например чтение Ибн Амира: «убийство их детей их сотоварищами» [Коран: «и так многобожники украшают для многих из них убийство их детей их сотоварищами»]. Такое толкование не принимается. Если установлено, что «мин» (из) здесь является заменой части от целого (бадаль баъд мин кулль), то в речи обязательно должно быть местоимение, возвращающееся к слову «люди», как будто сказано: «кто из них способен». Опускание этого местоимения в большинстве случаев речи не звучит хорошо, но здесь его опущение оправдано по нескольким причинам. Во-первых, «мин» относится к тому, кто не разумен, как и заменяемое существительное, поэтому связь между ними сохраняется. Во-вторых, относительное предложение, которое следует за ним, более конкретно, чем первое существительное. Если бы относительное предложение было более общим, опущение возвращающегося местоимения было бы недопустимо. Пример: если ты скажешь: «Ты видел своих братьев, тех, кто пошёл на рынок, из них», — это было бы некрасиво, потому что идущий на рынок шире понятия «братья». Так же, если ты скажешь: «Надень одежды, что хороши и красивы», имея в виду «из них», но не упомянув местоимение, это было бы ещё менее допустимо, потому что слово «что хороши» шире слова «одежды». Часть от целого должна быть уже, чем заменяемое слово. Если же она шире, и ты присоединяешь её к местоимению или ограничиваешь местоимением, возвращающимся к первому слову, то общность снимается и остаётся частность. Также хорошему опущению определяемого слова в данном месте способствует длина речи, созданная относительным предложением и относительным местоимением. Что касается предлога с местоимением «ли-Аллах» (Аллаху), то он допускает два толкования. Первое: он стоит на месте «мин сабиль» (к тому, кто способен), как будто это определение к неопределённому слову, вынесенное вперёд, так как если бы оно стояло после, оно было бы определением к слову «сабиль». Второе: он относится к слову «сабиль». Но может возникнуть вопрос: как он может относиться к нему, если в нём нет значения глагола? Отвечают: слово «сабиль» здесь означает то, что приводит к Дому, — пропитание, провизию и тому подобное, — поэтому в нём есть оттенок глагольного значения, а не смысл дороги. Поэтому допустимо, чтобы предложный оборот относился к нему. Выдвижение предложного оборота вперёд, хотя его место — после, сделано ради красоты построения и выразительности слова, ибо местоимение возвращается к Дому, а Дом — предмет особого внимания. Люди в своей речи выдвигают вперёд то, что для них важнее. Так объясняет эту мысль ас-Суhейли, но это весьма далёкое толкование. Правильным же считается иной вариант, лучший, чем эти два, и ему не подобает другой смысл стиха: предложный оборот относится к долженствованию, понимаемому из слов «на людях». То есть: Аллаху обязан человек совершить хадж. Это право Аллаха, которое обязательно исполнить. Что же касается его отнесения к слову «сабиль» и превращения в обстоятельство для него, то это крайне далеко, поразмысли над этим. Такой смысл почти не приходит на ум из этого стиха. Это подобно тому, как ты говоришь: «Аллаху на тебе молитва, закят и пост». Среди достоинств и тайн этого стиха то, что Аллах, упоминая то, что Он предписывает или запрещает, чаще всего использует форму повеления или запрета, а иногда — слова «предписание», «написание» и «запрет», например: [Коран: «Предписан вам пост»] [Коран: «Запрещена вам падаль»] [Коран: «Скажи: “Идите, я прочту вам, что запретил вам ваш Господь”»]. В случае хаджа Он употребил выражение, указывающее на усиление обязательности, и сделал это десятью способами. Первый: Он предварил Своё имя и присоединил к нему лям принадлежности и долженствования, затем назвал тех, на ком это обязательство, общим словом с частицей «аля» (на), заменив его теми, кто способен. Затем он употребил слово «сабиль» (путь) в условном контексте, давая знать, что хадж обязателен по любому пути, который окажется доступным — будь то пропитание или имущество, — поэтому обязательность связана с наличием того, что называется путём. Затем Он добавил сильнейшую угрозу неверием: [Коран: «и кто отвергнет»], то есть из-за того, что не выполнил этой обязанности и оставил её. Затем Он усилил значение и подтвердил угрозу сообщением о том, чем можно обойтись без него: Аллах — Богатый, Достойный хвалы, и нет Ему нужды в хадже никого. Упоминание Его независимости здесь содержит весть о Его ненависти к такому человеку, о Его гневе на него и о том, что Он отвернулся от него, что является величайшей и сильнейшей угрозой. Затем Он подтвердил это упоминанием слова «миры» в общем виде и не сказал: «ведь Аллах независим от него», потому что если Он независим от всех миров, то Ему принадлежит совершенное и полное богатство со всех сторон и по всякому основанию, а значит, это лучше указывает на великость Его гнева на того, кто оставил Его право, которое Он возложил на него. Затем Он подтвердил этот смысл частицей «инна» (воистину), указывающей на усиление. Итак, это десять доводов, требующих усиления этой великой обязанности. Обрати внимание на тайну замены в этом стихе, которая требует упоминания предиката дважды: один раз — в отношении всех людей, другой раз — в отношении только тех, кто способен. Это одна из польз замены: усиление смысла и его подтверждение повторением предиката. Поэтому в намерении стоит повтор определяющего слова и его возвращение. Затем поразмысли о том, что в стихе есть разъяснение после неопределённости и подробность после краткости; как в речи соединены два образа и два состояния ради внимания к этому и подтверждения его важности. Затем обрати внимание на то, как это повеление начинается с упоминания достоинств Дома и величия его положения: тем, что души стремятся к его посещению и хаджу, даже если этого не требуют. Поэтому Он сказал: [Коран: «Первый дом, поставленный для людей, — тот, что в Бекке, благословенный и руководство для миров»]. Он описал его пятью качествами. Первое: он — древнейший из домов мира, поставленных на земле. Второе: он благословенен, а благодать — это умножение блага и его постоянство; среди домов мира нет более благословенного, более изобильного благом, более постоянного и более полезного для творений. Третье: он — руководство, и описание его самим этим словом является преувеличением, как будто он сам — суть руководства. Четвёртое: то, что он содержит из ясных знамений, которых более сорока. Пятое: безопасность, которая есть у входящего в него. В описании его этими свойствами вместо требования его посещения есть то, что побуждает души к хаджу, даже если дальние края разводят посетителей и отдаляют их друг от друга. Затем Он следом сказал прямое повеление, подтверждённое этими усилениями. Это указывает на особую заботу Аллаха о Доме великом, на возвышение его упоминания, на почитание его величия и на возвышение его достоинства. Даже если бы у него не было иного достоинства, кроме того, что Аллах приписал его Себе, сказав: [Коран: «и очисти Мой дом»], этого было бы достаточно для его превосходства и чести. Именно это присоединение привлекло сердца миров к нему и лишило их душ его привязанности и стремления увидеть его. Это место возвращения для влюблённых, которые возвращаются к нему и никогда не насыщаются им; чем больше они его посещают, тем сильнее любят его и стремятся к нему. Ни соединение не утоляет их, ни разлука не утешает, как сказано: Обхожу его, а душа по-прежнему тоскует по нему, и разве после обхода есть близость? Целую от него угол, ищу облегчить то, что в сердце моём от тоски и смятения. Клянусь Аллахом, это лишь умножает пылкость, и сердце — лишь частое биение. О рай-прибежище, о предел желаний, о моя цель выше всякой защиты! Порывы тоски не велели ничему, кроме как приблизиться к Тебе, и нет у меня пути в разлуке. Не было моё отдаление от Тебя отвращением от скуки, и у меня есть свидетель: глаза мои и язык. Я призвал своё терпение вдали от Тебя, и плач, и плач откликнулся, а терпение от Тебя ослушалось меня. Утверждают, что влюблённый, когда отдалится, его страсть истлеет после долгого времени. Если бы это утверждение было правдой, то было бы лекарство для страсти у людей во все времена. Нет, она истлевает, а страсть остаётся в своём состоянии, её не истрепали ни ночь, ни день. Этот влюблённый, его повели тоска и страсть без узды вожака и без поводьев. Он пришёл к тебе, несмотря на отдалённость цели, и если бы устала его верблюдица, принесли бы его две ноги. Окончил свои слова, да помилует его Аллах Всевышний.